Пять утра. Я выхожу на перрон вокзала, очень похожего на тот, с которого я стартовала в Москве. Я тяжело бреду вперёд, внимательно вглядываюсь в лица встречающих в надежде увидеть Кристинку. Я с трудом тащу огромную спортивную сумку с вещами и толстую папку с лучшими своими работами для просмотра. Прохладно, несмотря на середину июля. Новенькие кроссовки приятно поскрипывают по влажной после дождя платформе, маечка с говорящей английской надписью «Angel» и короткие штанишки «а-ля Аврил Лавин» смотрятся неплохо, несмотря на потасканность. Моя челюсть активно пережёвывает противную вишнёвую жвачку. Остановившись возле одной из витрин вокзальных магазинчиков, я смотрюсь в зеркало: одетая набок бейсболка бросает тень на слегка покрытое веснушками лицо, из-под неё торчат две короткие бесцветные косички. Ангелина Романовна Иванова, как всегда, в своём амплуа! Красавицей меня не назовешь, как впрочем, и уродиной. Откровенно говоря, популярностью я не пользуюсь. С чего бы, интересно? Купив «Рожок», я останавливаюсь под стоящим в вокзале памятником Пету I, всё ещё надеясь дождаться в этом обговоренном заранее месте непонятно куда пропавшую Кристину.
А если деться только в никуда.
А никуда нам от себя не деться,
Иные двери Новые года
Меняем реки, страны, города
Родные явно выпали в осадок, когда я заявила, что собираюсь поступать в Питер, в художественный вуз. Но потом вроде отошли: бабушка напилась валерьянки, а отец, в силу отсутствия какого-либо характера, только пожал плечами. Я уже всё для себя решила, окончательно и бесповоротно. Я же закончила художку и даже пару лет занималась с частным преподавателем! И вот, положив в карман наполовину заполненный тройками аттестат об окончании средней школы, только что купленный папой новенький мобильник, немного денег и надежду на чудо, я села в плацкартный вагон, оставив позади нелюбимую мной Москву
Меня зовут Ангелина. Родители не думали шестнадцать лет назад, что с этим именем мне, вообще-то, жить. Красивое такое получилось сочетание: Ангелина с простой русской фамилией Иванова. Учителя для простоты зовут Аней, а немногочисленные друзья Ангелом. Я родилась и выросла в маленьком промышленном посёлке городского типа с поэтическим названием Мглистый, что во Владимирской области, почти на границе Московской. Я компактно проживала с отцом, бабушкой и волнистым попугайчиком по кличке Путин в двухкомнатной квартире обычной «пятиэтажки» с затхлым подъездом. Мать живёт в Москве со вторым мужем, иногда звонит, присылает подарки: кажется, последний раз полгода назад. Мне она, в принципе, параллельна, ведь у меня есть бабуля с папой два типичных пережитка советской эпохи. Бабушка пенсионерка, подрабатывающая уборщицей во мглистовском сельхозтехникуме, где отработала сорок лет преподавателем литературы. Отец типичный пятидесятилетний инженер, маленький, с лысиной и круглыми очками с толстыми стёклами. В данный момент он трудится на благо Родины на остатках полуразграбленного местного предприятия. Се-мейный бюджет у нас соответствующий.
В тамбур выходят покурить озлобленные рано оборванным сном пассажиры. Я не выношу сигаретного дыма, что вынуждает меня вернуться в вагон. Пахнуло туалетом. Я пробираюсь сквозь копошащийся плацкарт к своей нижней полке. Мысли мои уже там, где гуляют северные ветра, в городе, на вокзал которого я ступлю новенькими кроссовками через полчаса
Похмельный голос пьяного проводника в вагоне не привлёк моего вни-мания. Разве я могла уснуть в эту ночь? В ночь, когда менялся ритм моей жизни! Я стою в прокуренном тамбуре поезда «Москва Санкт - Петербург» и зачарованно гляжу в окно. Я стою здесь уже часа четыре. Я видела, как рассветает за окном, видела мелькающие сонные огоньки городов и сёл - мест, где никогда не была и не побываю. Сквозняк заставляет пробегать по коже мурашки, а я лечу навстречу мечте в далёкий незнакомый северный город, который так красиво показывают дома, на экране старенького корейского телика.
;Просьба проснуться! Через полчаса поезд прибывает на вокзал.
тебе его не достичь никогда.
Не бойся совершенства
Ангел летит навстречу ветру
Он к истине ближе, скорее всего
Он - призрак для вас, ну, а вы для него.
Ему дана вечность, а вам лишь мгновенье!
Хотите зовите его привиденьем.
Он был здесь всегда, а, может, не был когда-то.
В его усталых глазах отраженье заката.
Северный ветер (Анна Фролова 3) / романы / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Комментариев нет:
Отправить комментарий